January 4th, 2015

Майка вышла погулять Серия наш дом в Казинке

Майка вышла погулять.
Когда стояли два дня морозы почти до 20 градусов и был сильный ветер, скотина осталась в сарае. Пожалели коров и лошадку- пусть едят сено в стойлах. Им это понравилось. И первый день все было прекрасно. Но когда и на второй день все остались на своих местах, коровы стали возмущаться.
-Му-му-у-у-у-у-у…,- заголосила нетель Манька. Как так, опять не гулять?
-МУ-МУ-МУ-му-у-у…,-вторила ей Лада, молодая коровка, не желая стоять у печки. Жарко и надоело ей пялиться через загородку на Ури.
Но мы два дня выдержали. И только потом выпустили их на улицу. Сейчас для каждой коровы вбит кол на поляне между нами и нашей соседкой Ларисой. Это пространство хорошо защищено от сильного ветра. Каждая корова знает свое место и в обед, когда чуть улучшается погода, стремглав бежит к своему колышку к сену. К вечеру коровы получат еще по охапочке, а часов в пять-шесть мы их заводим обратно. Нагулявшись, они в стойлах смариваются от тепла и спят часов до десяти вечера, когда мы приходим их доить.
А вот лошадка Майка два дня не выдержала. На второй день стояния она отжала дверь и отправилась гулять по сараю. Я днем захожу, а у ее стойла дверь открыта. Сама Майка стоит в узком проходе между стойлами, ей не повернуться, так как дальше тупик, а дородная задница у нее как раз в ширину коридорчика. А идти обратно она боится. Я позвала Женю большого, он зашел в стойло к Ладе, чтобы обогнуть лошадь, и похлопал Майку по шее, предлагая идти назад. Но Майка присела от страха и не понимает, как это идти задом на перед. Около нее не протиснуться. А из Ладиного стойла до головы не дотянуться. Пришлось идти за Юлькой, она небольшого формата, пройдет под брюхом Майки. Пока Юлька пришла, Майка вняла Жениным уговорам и отступила на метр назад. А потом повернула мордой к печке. А там пар из котла. Майка скорчила рожицу и стояла гримасничала, пока моя дочь не пролезла к ее голове и не повернула ее назад к стойлу.
На третий день Майка с готовностью вышвырнулась из сарая и бодро отправилась в поле- лошадь у нас почти круглый год пасется по снегу.
Вот так наша лошадка «погуляла» в сарае. И удовольствия ей это не принесло.

Ох, ты и глупый Серия наш дом в Казинке

Ох, ты и глупый

Ури, наша азорка, сейчас живет в сарае. Так как в доме держать третью собаку стало невозможно. Оставили только его сестричку Басю. И, конечно, Ферри, как ее, голышонку, на мороз? Так что кобелек потихоньку к холодам приспособился. Юлька одела на него шерстяную безрукавку, сверху ватную безрукавку, опоясала широкой резинкой, и стал кобелек походить на важного купца. С утра и до вечера печь топится, и он валяется, вытянув лапы к ее дверце. А ночью, когда сарай потихоньку остывает, Ури сворачивается в клубок, накрывает мордой голые ноги, и спит.
Сегодня папа пришел из сарая и жалуется, что Ури вытащил шланг из бочки, и когда он пришел этот шланг перекидывать во вторую емкость, то увидел потоп. Очень неприятное известие. Вода в холода- катастрофа. Я пошла выяснять размеры ущерба. Захожу, а Ури сидит на своей цепочке как можно дальше от места дислокации и отворачивает морду. Знает, что виноват. Вся его подстилка мокрая. Около печи земля водой пропиталась, и у входа в сарай стоит лужа. Но так как я примчалась не сразу- решила завтрак, несмотря на ЧП, не прерывать- то вся вода практически ушла внутрь земли. Но грязь. Притащила мешок опилок и густо все посыпала. Ури сидит и вожделенно на меня смотрит.
-Сам виноват,- отвечаю ему,- зачем через шланг прыгал, а потом вырвал его? Теперь терпи.
Урик тяжело вздыхает и придвигается к печке как можно ближе.
Я ухожу и возвращаюсь спустя тридцать минут. И офигеваю. В этот раз Ури ухитрился зацепиться своими безрукавками за штырек в дверце печи и … вырвал дверцу с мясом. Сама она лежит на земле поверх опилок и опилки уже тлеют. Помещение медленно заполняется дымом. Я скорей эту дверцу хватаю рукавицей, так как она сильно раскалена, и кидаю на приступок у печки. Топчу опилки и только потом отыскиваю взглядом собаку.
-Что же ты наделал? Как теперь печку закрывать? Поди, и сам обжегся,- спрашиваю я Ури, но осматривать его некогда. Я бегу за Женей большим, чтобы он оценил масштабы бедствия. В печке горят дрова и угли могут прямо сейчас из нее посыпаться.
Мой муж какими только словами не ругался. Да только Ури русского языка, кроме слов «иди кушать» не понимает. Теперь только на следующий день можно будет катастрофу как-то оценить.
Утром следующего дня я с опаской вхожу в помещение сарая и облегченно вздыхаю. Наш папа успел по утряночке дверку вмазать в кирпичи, заново прикрутить ее проволокой, плита лежит на свежей глине, везде порядок и почти сухо. Ури лежит лапами к стойлу, где с другой стороны спина Лады. И греют друг друга через щель в двери. Хотя греется Ури, а Ладе и на улице не холодно.
Что интересно, кобель отлично запомнил последствия неприятностей, и теперь не ложится к печке вплотную. А шланг наш папа стал протягивать по верху стойла, так что Ури его никак не достанет. Электричество в сарае мы и раньше на ночь выключали, но теперь я слежу за этим еще тщательней.
А папа часто теперь смотрит на пса и говорит ему:
-Ох, ты и глупая псина, Ури. Бери пример с Бароши. Он не спит у печки, а сидит в своей будке, дурачина ты этакая.
Ури молчит, так как у него- то будки нет. Пока хозяйка ее сколотит. А значит, печку придется любить.